Печаль – не та эмоция, которую можно встретить в анимации для детей. В целом, это логично. Вряд ли мы так уж сильно хотим, чтобы дети при просмотре мультфильмов рыдали навзрыд. Но возможно мы хотим, чтобы в наших историях была глубина, чтобы мы могли рассказать зрителю что-то важное, чтобы зритель на наших фильмах умнел, а не глупел.
Подумаем о печали, как об инструменте в руках драматурга. Когда она необходима?
Вот наши герои отдыхают на море. Они с кем-то познакомились, подружились. И приходит время прощаться. Как мы решим эту сцену прощания?
Первый путь – мы весело помашем ручками/лапками, обнимемся и скажем что-то вроде – увидимся в следующем году! Или – второй путь — на нашем лице блеснет блик от освещенной солнцем морской волны, пронесутся перед глазами зрителя и героя все эти счастливые дни вместе с новым другом, и герои крепко-крепко обнимутся и не смогут друг друга отпустить. Они, конечно, надеются, что еще увидятся через год. Но что если нет? Что если это лето больше никогда-никогда не вернется? Ведь такое бывает. Такое возможно в жизни. Вот в этот момент мы можем дать это верное чувство – печаль. Печаль, которая запечатывает в памяти, сохраняет на все детство и возможно на всю жизнь это счастливое лето, которое не повторится уже никогда. Может быть герои обменяются маленькими ракушками, чтобы смотреть на них и всегда-всегда друг друга вспоминать.
Здесь есть смысл быть печальными. Это хорошо, это по-человечески правильно – грустить о неповторимом мгновении дружбы.
Вот мы что-то сломали. Что-то ценное для папы или для мамы. Сломали так, что нельзя уже починить. Будем ли мы это смягчать? Будем ли делать вид в нашей истории, что всегда все починить можно? Да, есть ты – наш герой. И для мамы и для папы ты, даже что-то сломав, не перестанешь быть сыном или дочкой. Но рана была. Потеря была. Сломано что-то важное из их детства было. Может быть – та самая ракушка, единственная их память о том самом лете из их детства. Мне кажется, это полезно – иногда думать о том, что и у папы и у мамы тоже есть чувства и есть что-то действительно ценное для них. Даже при всем том, что ты ценен несравненно выше. Разве можно такую историю рассказать без печали? Нет, нельзя.
Вот мы в истории о влюбленных. И что если мы захотим поговорить о безответной любви? Разве в ней нет печали? И разве без печали можно показать хорошо такую историю? Герой влюблен, он теряет голову, но встречной любви нет. Героиня любит не его. Не должны ли мы показать этот мучительный выбор, знакомый всем влюбленным безответно – ты должен быть счастлив за любимую, при этом полностью будучи в тоске и печали сам. Как эту дыру, пустоту в своем сердце показать, если не дать герою попечалиться?
Печаль не всегда связана с расставаниями и потерями. Печаль уместна, если мы просто смотрим на красоту, красоту природы, например. Мы имеем право дать в такой момент герою и рассмеяться от счастья вида перед ним, и расплакаться от того, насколько все это прекрасно и как же так, что он раньше не видел такой красоты и увидит ли еще. Нам ведь придется однажды встать с холма и отвести взгляд от безбрежной прекрасной долины и горами за нею. Печаль придает ценность этим мгновениям с красотой.
Печаль помогает ценить, созерцать, наблюдать. Листок, опавший с ветки, муравей, бегущий домой, красивая мелодия, трогательный рисунок, доброе слово – все это можно отмечать не только радостью, но и печалью.
Печаль в сердце зрителя открывает дверь в его сердце. Мы привязываем зрителя к кому-то, а потом оставляем без. Мы глазами наших персонажей помогаем зрителю увидеть, что мир прекрасен, сложен, ценен. И что его есть смысл оберегать.
Конечно, не надо все в анимации наполнять печалью. Ее и в жизни-то нашей хватает с избытком. Но все же помним, что не печалящиеся персонажи = не любящие персонажи. А нелюбящих персонажей сложно полюбить.